Впечатления от прессухи

sapojnik 10.12.2019 22:46 | Альтернативное мнение 63

Часть Первая. Нормандская четверка

Вчера уже после полуночи неожиданно для себя посмотрел почти целиком финальную пресс-конференцию «нормандской четверки» из Парижа. Причем не собирался — как раз включил телевизор, чтобы найти что-нибудь усыпляющее, попал на прямой эфир по «России» — и вдруг увлекся.

Во-первых, хорош был контраст: три монстра мировой политики, прожженные политиканы — Меркель, Макрон и наш Путин — и на их фоне маленький живой человечек Зеленский, так сказать, Евгений и сразу три Медных Всадника вокруг. Естественно, все сочувствие сразу доставалось ему.

Во-вторых, сама тема и ситуация. Я еще до встречи, к тому ж лишний раз послушав всяких арестовичей и шариев, не мог понять — зачем они вообще там собираются? Весь «минский формат» очевиднейшим образом зашел в полный тупик — о чем они там собираются перетирать? Там ведь явно оба главных фигуранта — Путин и Зеленский — заложники настроений в своих государствах. Россия не захочет «просто так» сдавать Донбасс, а Украина также не станет «просто так» менять себе Конституцию. А предложить друг другу обеим нечего. Ну и? «Из ничего не выйдет ничего». Но было интересно, как они это «ничего» облекут в слова.

Плюс — достаточно забавная роль Макрона и Меркель. Путин там даже проскрежетал (он бы явно не в духе) что-то ехидное на тему того, что, дескать, мы безмерно благодарны вам за то, что находите время и занимаетесь делами, которые не имеет к вам ни малейшего отношения, несмотря на то, что у вас и в своих странах дел по горло. А и в самом деле — каково той же Меркель сидеть и с величественным видом повторять про какую-то «станицу Солнечную», то есть, по сути, про деревню, одну из бесчисленных деревень в тех местах, от которой на 500 метров отведут войска (а про другие такие же станицы — ни слова)? Это ж полная профанация, как она с этим справится? Вот я посмотрел в кои-то веки: справилась великолепно.

Особо доставил синхронный перевод. «России» пришлось привлечь синхронных переводчиков с украинского (!), и переводчик, признаться, не блистал: запинался, долго подбирал слова, потом тараторил, потом снова «зависал» — в общем, слушать его было мученьем. Но зато он оказался очень добросовестным: там в какой-то момент вопрос задавала украинская журналистка, и она по ходу вопроса (вопросы очень длинные были у всех) перешла с украинского на русский; и что ж наш синхронист? Он как ни в чем ни бывало продолжил ее «переводить» — с русского на русский! Но меня поразило даже не это; самое прикольное, что на второй, «русской» части ее вопроса он увязал и запинался, с трудом подбирая слова, едва ли не больше, чем на «украинской». Все-таки да: русский — самый сложный язык для перевода!

Часть Вторая. Зеленский

Зеленский произвел вчера двойственное впечатление. По ходу прессухи он дважды переходил на русский, отчаянно, как в омут головой, сопроводив это фразой «у нас на Украине не запрещено говорить по-русски!» — это практически растопило мне сердце, всегда бы так. С другой стороны, было видно, что, во-первых, в окружении монстров ему неуютно (и это-то вполне понятно и простительно), а, во-вторых, что он в этой компании чувствует себя лишним.

А вот «лишним» — уже хуже. Складывалось четкое впечатление, что он сам не верит в то, что чем-то управляет на Украине. А это ведь важнейшее качество политика — уметь убедить, что ты что-то можешь, даже тогда, когда ты ничего не можешь. Зеленский же — президент, в парламенте у него (пока еще) большинство — то есть он по определению что-то точно может; а вот всем своим видом он дает понять, что не может ничего. Ну как так?

Я даже не о самом ярком эпизоде, когда он говорит, что «вот, мы подписали соглашение о прекращении огня», а потом разводит руками и признается, что обеспечить реальное прекращение огня все равно не получится, мол, «сорок раз до этого старались — ничего не получалось». С одной стороны — похвальная откровенность, как есть, так и говорит; с другой — нафига тогда подписывал?

Но были там и еще эпизоды, которые резанули: например, сначала журналистка, а потом и сам Путин стали ему предъявлять «за русский язык» — стандартные обвинения, мог бы подготовиться; а он в ответ лишь виновато улыбался. Тоже по-человечески понятно — мол, живу со скотами, сделать ничего не могу, поймите меня правильно — но смотрится крайне жалко и неприглядно. С позиций президента Украины (раз уж, тем более, тебя все равно заставили говорить по-украински) надо было тогда уж и ответить на украинском — да, мол, у нас тут державна мова, не замай, ввернуть что-нибудь про национальное единство, «все мы в едином порыве», «я как гарант думаю прежде всего за украинскую нацию», «даешь соловьиную!» — в общем, изобразить из себя украинского берсерка: если уж тебя несет мутная волна «национального возрождения» — покажи, по крайней мере, что ты на ее гребне! В ЖЖ бы ко мне заглянул — тут половина украинских ботов в совершенстве овладела этой демагогией.

А у Зеленского, похоже, нету самого базового инстинкта политика — никогда не показывать свою слабость.

При этом, однако, в содержательной части своей речи Зеленский показал полную непримиримость: Конституцию ради «федерализации» менять не будем, хотим взять под контроль границу и это главное требование, территория Донбасса оккупирована, с сепаратистами — никаких переговоров.

То есть зачем встречаться снова через 4 месяца — совершенно непонятно, ясно ведь, что все позиции — диаметрально противоположны. Другими словами, оба — и Путин, и Зеленский — приезжали в Париж откровенно валять дурака. Да оно и понятно ведь: если главное условие Минских соглашений — изменение Конституции Украины, то под каким соусом Зеленский будет хотя бы просто предлагать Раде менять Конституцию? Он что, войну проиграл? Так ведь нет. А с какой тогда стати маленький кусочек страны — ОРДЛО — будет управляться по совсем другим законам, чем вся остальная страна?

Это очевидно безнадежное требование, и, соответственно, в нынешнем виде нынешней Украиной Минские соглашения никак не могут быть приняты. Это ежу понятно. Чего ж тогда встречались? Очевидно, единственная причина — просто обеспечить, наконец, личную встречу Зеленского и Путина. Видимо, в надежде, что кто-то кого-то «обаяет». Пустой номер.

Часть Третья. Путин

По виду Меркель и Макрона довольно четко можно было понять, что они Путина вообще-то с трудом переносят. И, возможно, малость побаиваются. А сам Путин, как я уже сказал, явно был не в духе (возможно, притомился на предыдущих 16-часовых переговорах; но Макрон смотрелся бодрячком, Зеленский тоже был достаточно свеж — что значит все-таки молодость!) В общем, Путин сидел как сыч на насесте, смотрел букой — похоже, встреча с клоуном его абсолютно не развеселила.

В общем, достаточно большой контраст с тем, как выглядит Путин «на своем поле» — когда, к примеру, отвечает на вопросы трудящих в ходе какой-нибудь «Прямой линии». Там он обычно свежий, отдохнувший, с мрачноватым, но огоньком в глазах.

К тому ж он, конечно, не привык, чтобы его подкалывали все кому не лень. Сначала Макрон: отвечал на вопрос о волнениях у себя в столице, заданный ему же французским журналистом — и вдруг, едва ли не подмигнув, он обращается к Путину: но вы, типа, не волнуйтесь — все наши волнения не имеют никакого отношения к ВАШЕЙ пенсионной реформе. Наступил на мозоль — и сидит, лыбится.

Потом принялись глумиться журналисты: сначала француз долго распинается на тему того, какая ж наступила вдруг «оттепель» между Украиной и Россией, как теперь все пойдет на лад, согласны ли с этим уважаемые участники, правда ли, что теперь уж точно все будет хорошо — и потом вдруг «да, и еще вопрос к Путину: как вы относитесь к сегодняшнему решению ВАДА об отстранении российских спортсменов отовсюду, согласны или попытаетесь, типа, продлить безнадежное сопротивление?»

Путин, судя по мрачному виду, чего-то такого и ждал — но все равно его малость перекосило; он, однако, не Зеленский — отвечал ровно, всем видом демонстрировал «все хорошо, прекрасная маркиза». Хотя бы усвоил, что слабость показывать ни в коем случае нельзя — все равно жалеть никто не станет. Но ответил слабовато, как-то все равно сквозила безнадежность. Повторил старую нашу мантру — типа «не может быть коллективной ответственности, за грехи одних (спортсменов) не могут отвечать другие (спортсмены)». Хотя — по смыслу санкций ВАДА — наказывают то исключительно страну Россию за действия ее госслужащих (лишают права демонстрировать символику, грубо говоря — права на рекламу). А спортсменов как раз не наказывают — выступай где хочешь, специально оговорено… Но этот аспект Путин, как и вся госпропаганда, предпочитают в упор не замечать.

А потом ввязался немец — тоже вне всякой связи с темой пресс-конференции: взял и спросил у Путина, что он думает по поводу убийства в Берлине и того, что Германия уже выслала двух российских дипломатов «в связи с тем, что Россия не помогает в расследовании» — будет ли, мол, Россия в ответ высылать немецких дипломатов (как уже пригрозила). Получилось вдвойне пикантно — Путин ведь буквально только что распинался о том, что не может быть «коллективной вины» и что нельзя наказывать лично невиновных!

И вот тут наш през, на мой взгляд, сорвался. Как бык, которого слишком долго кололи пиками во всякие чувствительные места — не смертельно, но больно и обидно. Вместо спокойного ответа он вдруг начал рассказывать (на прессухе, замечу, по вопросам Донбасса) о том, какая сволочь был покойный, то есть убитый кем-то, кто мог бы, согласно подозрениям немцев, оказаться российским киллером, нанятым спецслужбами России. Зачем-то начал горячо опровергать грузинскую национальность убитого («нет! Он был не грузин! У него была другая национальность!») — как будто это имеет какое-то значение; а потом перешел к тому, что он был «боевик и убийца», однажды «зараз убил 98 человек» (я цитирую), а завершил (с явным упреком в голосе), что Россия, дескать, неоднократно требовала передать ей данного НЕ-грузина для расправы, но не встретила понимания «у германских коллег» (на языке Путина «коллеги», очевидно, чем-то отличаются от «партнеров»; я не знаток путинояза, но, по всей видимости, «партнеры» означает «мерзавцы», а «коллеги» — это как раз «партнеры» в более общепринятом смысле: все-таки к Германии он относится лучше, чем к остальным).

Другими словами, Путин на 16-м часу «украинских бдений» попросту признался, совершил этакий каминг-аут: «Да, мы и убили-с!» Почему убили? Потому что поделом!В общем, сыграл вполне в духе «Чорного Властелина», кем его давно на том же Западе и изображают.

У нас, понятно, в народных массах по этому поводу случится очередной тяжелый приступ Национальной Гордости — «да, мы такие! От нас и в Германии не скроешься! Молодец, Путин — показал, кого надо бояться!» Но, на мой взгляд, Путин сделал этим каминг-аутом явную глупость — даже если считать, что с негрузином не было никакой ошибки и он в самом деле был отпетый мерзавец.

Как говорил в таких случаях Талейран, «Это хуже, чем преступление — это ошибка!»

Во-первых, самим признанием такого рода — «да, мы посылаем в цивилизованные страны своих киллеров, чтобы устранять всяких нехороших людей» — Путин автоматом низводит Россию до уровня какого-нибудь Израиля, то есть МАЛЕНЬКОЙ страны. Маленькие страны слишком слабосильны — поэтому они действуют как мафия; большие же страны могут позволить себе роскошь действовать по закону. Другими словами — там, где Израиль (или Иран, неважно) посылает киллеров, там США требуют выдачи, а потом предают суду. Путин же, получается, не только допустил, что Россия опустилась до уровня мышей — но еще и признал это. Это фу.

Но что еще хуже — этим своим горделивым признанием он, получается, косвенно подтвердил обвинения в ДРУГИХ убийствах на территории других государств! Прежде всего, конечно, Скрипалей. Удивлюсь, если уже сегодня западная пресса за это не ухватилась. Это же на поверхности: «Хорошо, негрузина в Берлине вы убили, потому что он был кругом виноват. А Скрипаль тоже был в чем-то виноват?» Вполне возможно, что сам вопрос был ловушкой как раз на эту тему; и тогда получается, что наш НацВождь угодил в нее с размаху.

Ну и по самой теме переговоров, ради чего, собственно, и собирались — Путин тоже не убедил. Так-то, если просто со стороны смотреть незамутненным взглядом — сам по себе формат «нюрнбергской четверки» довольно унизителен для России. Он весь построен на каких-то не самых лестных для России умолчаниях.

Во-первых — трое из четырех участников переговоров формально не имеют к происходящему никакого отношения. Речь-то о событиях на территории Донбасса, принадлежащей Украине. На территории Украины есть анклав, который Украине не подчиняется; ну и? А при чем здесь Россия, Германия и Франция?

Может быть, дело в том, что этот бывший кусок Украины оккупирован Россией? «Россия, ты оккупировала  Донбасс? — спрашивают у России. — Нет, что вы! — отвечает Россия. — Ничего подобного!» Ну и что в таком случае делает Россия на переговорах? И зачем там Германия и Франция?

То есть самим фактом своего участия в переговорах Россия признает, что оккупирует-таки Донбасс! А на словах это отрицает.

Далее. Россия — это и по прессухе видно — имеет главным требованием изменение Конституции Украины. Опять же, чисто объективно — с какой стати и на каком основании? Мне вот, признаюсь, Украина с ее гонениями на русский язык сильно не нравится — но это не мешает пониманию, что требовать что-либо в столь интимной сфере, как Конституция, одно государство у другого может только в одном случае — если оно победило его военной силой. И то это сомнительно.

То есть мы, по этому самому Минску, признали то, что на самом деле не признаем, и требуем от Украины то, что на самом деле не имеем права требовать. Естественно, все 4 года этот «минский процесс» стоит без движения. Почему ж Россия не выходит из него? Ответ только один: Россия хочет, чтобы первой вышла Украина — тогда на нее можно повесить «отсутствие стремления к миру».

А почему не выходит Украина? Очевидно, по той же причине: она хочет, чтобы первой вышла Россия. Тогда Россию точно можно будет обозвать «агрессором».

Клинч. Кто же поставил две страны в такой позе, что ни туда, ни сюда? Франция и Германия, формально вообще ни к чему отношения не имеющие. Зная упрямый славянский характер — что тут уже не уступит никто. Так и будут стоять и пыхтеть, обливаясь потом, ВЕЧНО.

Дурацкая поза. Жалкое зрелище. Думаю, все-таки надо выбрать вместо Путина Галкина — они с Зеленским найдут выход.

Оценочное суждение автора Алексея Рощина.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора